Сбор средств на съёмки фильма Севы Галкина

«Нас вынуждают врать, и мы врем»: как живут гей-семьи с детьми в провинции

Недавний опрос "Левада-Центра" показал, что почти половина россиян (47%) – за равные права ЛГБТ-людей в России. Это максимальный показатель поддержки геев за последние 15 лет. Но ощущают ли "оттепель" сами ЛГБТ? Есть ли у них надежда, что когда-нибудь в России признают их права? Корреспондент «Настоящего Времени» побеседовала на эту тему с тремя гей-семьями, которые живут, а точнее, прячутся в провинции.
 

gay-family


 

СВАДЬБА ДЛЯ ПРИКРЫТИЯ


33-летняя Дина (имена всех героев материала изменены) работает в одном из театров Вологды. В город она приехала в 19 лет, сразу после окончания театрального училища в Казахстане. Работать решила далеко от дома, хотя ее приглашали в театры из более близких регионов. Через год жизни на новом месте встретила свою нынешнюю партнершу: Оксана старше Дины на 10 лет. Пара воспитывает сына Давида, ему девять.

«С детства было острое ощущение, что я не такая, как другие, – говорит Дина. – У меня мать – чистокровная еврейка, и впервые я ощутила свою инаковость в школе, когда девочка, с которой я нормально общалась, вдруг стала рисовать свастику в тетрадях, приговаривая, что "всех евреев нужно сжечь". Я тогда подумала: боже, неужели это возможно в наше время? Оказалось, возможно. И не только это. И да – тогда я впервые осознала, что лучше никому не говорить, кто ты – по национальности, другим "важным" признакам. Проще обходить эти темы стороной».

Подростком, когда у сверстников были первые романы, Дина интересовалась только театром. Но в училище за ней стала ухаживать однокурсница, и у нее случился первый в жизни секс.

«Я долго сопротивлялась своим мыслям, - признается Дина. - Даже когда ехала в Вологду, рассчитывала "начать нормальную жизнь". И, думаю, всё вполне могло бы повернуться так, что я вступила бы в гетеросексуальные отношения или даже брак – другое дело, как бы я себя тогда чувствовала».

Отец ее сына Давида – старый друг, тоже гей и довольно известный в Москве актер. С Диной они вместе учились, работали, и однажды решили сыграть "постановочную" свадьбу. На торжество в Вологду съехались счастливые родственники. Близкие друзья пары и регистратор в ЗАГСе (родственница коллеги Дины по театру, которая точно знала, кого сочетает браком) с трудом сдерживали смех. Отгуляв свадьбу, молодожены легли спать порознь: на тот момент Дина уже встречалась с Оксаной.

«Думаю, моя мама сейчас уже догадывается, что я замужем только формально, – замечает Дина. – Но его родственники до сих пор уверены, что у нас с ним большая любовь. Отчасти это правда: у нас прекрасные дружеские отношения. Алименты он не платит, но только потому, что я не прошу. Иногда покупает нужные Давиду вещи, одежду. Но я не настаиваю».

В школе на все вопросы сверстников Давид привычно отвечает: одна – мама, другая – крестная, папа живет в Москве. В детском саду некоторые малыши, узнав, что у других бывает две мамы, устраивали истерику. Взрослые, услышав такое, прятали глаза. Мужчинам-геям в этой ситуации было бы намного сложнее, уверена Дина.

«Все всё понимают, но вопросов не задают, – рассказывает она. – На школьные собрания хожу я, в поликлинику если нужно попасть – там Давида не спрашивают, с кем он пришел. Мы и путешествуем втроем, но только один раз у нас уточнили – на израильской границе – кем мы друг другу приходимся. В таких случаях я говорю: подруга. Давида наше объяснение тоже вполне устраивает. Он же вырос в этой системе, он не знает, как это – по-другому. Возможно, трудности наступят потом, когда он станет постарше и начнет нас стесняться».

И дом, и две семейные машины записаны на Оксану: пара планирует завести второго ребенка и, если собственность будет числиться за Диной, с получением материнского капитала возникнут проблемы. Но случись что с Оксаной – всё унаследуют ее родственники, а не Дина.

«Вот это бесправие действительно сильно беспокоит, – признается Дина. – Что касается всего остального, не думаю, что в России в гей-вопросе все стоит на мертвой точке. Знакомая работает в школе, и они не так давно проводили анонимные опросы о сексе среди детей. Так вот 90% школьников до 15 лет пробуют и гетеросексуальные, и однополые отношения. И не боятся об этом говорить, пускай и анонимно. Поэтому что-то тихонько меняется, хочется верить. Проблема ведь не в том, что в России запрещены однополые браки, а в том, что наши люди к ним не готовы. Если бы случилось чудо, и гей-отношения вдруг разрешили – это бы только навредило, мне кажется. Мы живем в провинции, где не принято открыто высказывать геям свою неприязнь. И пока нас не трогают, меня все устраивает, я не планирую эмигрировать. Хотя возможность такую всегда держу в голове. Потому что если Давида вдруг из-за наших отношений начнут травить, это будет и моя вина тоже».
 

РОДИТЕЛИ-ГОМОФОБЫ


Татьяна и Алиса живут в Петрозаводске. Вместе уже 9 лет. Одна – медик, другая – юрист. Пара растит двойняшек, рожденных при помощи ЭКО. С самого начала обеих женщин дети называют мамами. Сейчас малыши ходят в частный садик (там не задают лишних вопросов), но скоро они перейдут в государственный детсад. Поэтому пара решила подстраховаться: "основной" мамой будет Татьяна, а Алиса – крёстной. Чтобы не привлекать внимания, Алиса будет появляться в детском саду пореже.

Для государства этой семьи просто нет: официально двойняшек растит мать-одиночка Татьяна. При этом деньги, которые она получает на детей, очень скромные. Пока малышам не исполнилось полтора года, ей полагалось пособие – 80% от средней зарплаты. После – раз в год материальная помощь в размере двух рабочих окладов. И еще по 3700 рублей на ребенка в месяц за не предоставленные в детсаду места. Без денег, которые зарабатывает Алиса, пришлось бы очень тяжело.

Сейчас Татьяне 40, свою гомосексуальность она осознала поздно – в 31 год, уже с Алисой. Принятие себя далось нелегко.

«Несмотря на то, что в подростковом возрасте и позже я ощущала влечение к девушкам, все равно думала, что это некое преходящее состояние, которому не стоит придавать значения, – рассказывает Татьяна. – Информации о гомосексуалах тогда не было вообще, хотя я училась на медицинском факультете. Слово "лесбиянка" было каким-то противным, постыдным: в голове сразу всплывали образы обнимающихся блондинок из "Плэйбоя". Поэтому я упорно пыталась встречаться с мужчинами и планировала, как все, рано или поздно выйти замуж. Однажды чуть не вышла, но с тем мужчиной мы, к счастью, в итоге расстались».

А вот Алиса уже в 12 лет понимала, что к противоположному полу ее не тянет. Тогда, в начале 2000-х, подростковые журналы свободно писали о бисексуалах или геях, поэтому с теорией проблем не возникало. Еще в школе она узнала о "Пушке" – месте в центре города, где собирались геи.

«Тогда каждый день там было по 20-30 человек, – вспоминает Алиса. – Кто-то выпивал, кто-то просто общался, громко играла музыка. Периодически случались стычки с какими-нибудь гопниками, но ничего критичного. В общем, культовое место было. Сейчас такие тусовки сложно представить».

И Татьяна, и Алиса говорят, что самыми ярыми гомофобами в их жизни оказались близкие люди. У Татьяны – семейство старшего брата, у Алисы – родители, которые выгнали дочь из дома, узнав, что она - лесбиянка.

«Я делала попытки честно с ними объясниться, чтобы перестать постоянно врать, – рассказывает она. – Сначала пробовала намекнуть, что как минимум бисексуальна. Реакция была такой, что я быстренько "передумала". Потом у меня даже появился подставной "жених", с которым мы якобы планировали расписаться. Я хотела собраться с мыслями и потом признаться родителям, что мужчины – все-таки не мое. Но в планы вмешалась тетя, которая была в курсе моих секретов. Она просто сдала меня – и меня выгнали из дома. Помню, как родители кричали моей плачущей восьмилетней сестре, что у нее меня "нет и никогда не было". Мол, она у них теперь единственный ребенок. Мама потом мне все-таки позвонила, но только спустя полтора года. Все то время она даже не интересовалась, что со мной. Впрочем, у нас до сих пор напряженные отношения».

ЛГБТ-люди в России и так живут в постоянной тревоге, а рождение детей усиливает это ощущение, говорят молодые мамы.

«Опасения есть, – рассказывает Алиса. – Мы согласны с тем, что гомофобия в России навязывается, скорее, "сверху". В обществе все гораздо спокойнее: да, бывают неприятные моменты, но в целом, когда никто никого не беспокоит – все молчат. Но это все равно постоянная ложь. Причем не та ложь, которая вообще должна иметь место в цивилизованном мире. Нас вынуждают врать – и мы врем, но не ради себя, а ради безопасности своих детей. Мы не имеем права подвергать их испытаниям, которые к ним никак не относятся. Поэтому вопрос с эмиграцией по-прежнему остается открытым: если дадут команду "фас", и мы почувствуем угрозу, мы уедем. Что может изменить обстановку в стране? Время, распространение информации и смена власти. При нынешнем руководстве в России отношение к геям может измениться только в худшую сторону, увы».
 

"ПОЧЕМУ ВЫ ВМЕСТЕ СПИТЕ?"


Мужские гей-пары с детьми в России тоже есть. Но уговорить их на интервью – задача почти невыполнимая: проявления гомофобии по отношению к мужчинам намного жестче, чем к женщинам. «Настоящему Времени» удалось найти Вячеслава и Льва по блогу их сына Артема: 15-летний мальчик рассказывает в нем о своей жизни с гей-парой. Подросток с четырех лет хочет стать писателем, и блог – один из первых шагов к этой цели. Обоих мужчин он называет папами. Артем – племянник Вячеслава, который оформил опеку над мальчиком, когда тому было пять лет. Родная мать Артема умерла от рака, а биологический отец настолько не интересовался его судьбой, что даже не знал, как зовут сына.

«У меня не было сомнений насчет усыновления Артема, но мы обсуждали этот вопрос с моей матерью, – говорит Вячеслав. – Мы не были уверены, как сделать лучше. На тот момент мне было 20 лет, а моей маме – за 60, и мы оба были не в самом подходящем возрасте для ребенка. Мама тогда о моей ориентации не знала. Сейчас уже догадывается, думаю, но молчит. В общем, в конце концов, опеку взял я, во многом потому, что такова была личная просьба моей сестры. Она очень хотела, чтобы ребенок остался со мной и моим мужчиной – именно в таком тандеме».

Артему о своих отношениях мужчины рассказали после того, как мальчик увидел их спящими в одной кровати. Он так и спросил: "Почему вы вместе спите?" После недолгой заминки Вячеслав признался, что он и Лев любят друг друга.

«Я помню, что ощутил приступ обиды на них, – рассказывает Артем. – Горячей такой обиды, в груди, от которой слезы закипают. Я говорил, что они врут, что такого нет в фильмах и книгах, что о подобном мне никто раньше не говорил. Слава предложил посмотреть фильм о любви двух мужчин, но я отказался и убежал. До вечера я не выходил из своей комнаты, а когда вышел – увидел, что Слава смотрит телевизор. Мелькали кадры с мужчиной в строгом костюме, он выглядел очень грустным и смотрел на фотографию какого-то парня. Слава объяснил мне, что герой грустит, потому что его любимый человек умер. Я спросил: "Тот парень на фото? Он теперь там же, где моя мама?" – "Наверное", – ответил он мне. Так я стал постепенно свыкаться с мыслью, что у меня не совсем обычная семья».

Сейчас Вячеславу 31 год, он работает веб-художником в сфере гейм-дизайна. Его муж, 36-летний Лев – реаниматолог. Мужчины вместе почти 14 лет, этой весной пара зарегистрировала брак в Канаде. Семья живет в небольшом провинциальном городе на востоке страны. Когда у них появился Артем, мальчику объяснили, какую "историю" рассказывать людям о своей семье. По официальной версии, в ней только два человека: Артем и его дядя.

«Я переживал, почему мне приходится врать, – говорит Артем. – Все время боялся проговориться, не приглашал знакомых домой, потому что там повсюду фото Славы и Льва. Возможно, поэтому я довольно замкнутый человек теперь, особо ни с кем не общаюсь».

О выматывающей атмосфере полнейшей конспирации рассказывает и Вячеслав. В жизни то и дело бывают моменты, когда кажется: вот-вот их "спалят". При этом недавно в семье появился второй ребенок. Десятилетнего Ваню усыновил Вячеслав, который много лет работает волонтером в детских домах. Мальчик привязался к мужчине и настойчиво просил его забрать. После долгих переговоров семья решилась на этот шаг, но теперь тревоги в их жизни стало еще больше.

«Ваня вполне может выдать незнакомым людям: "А я живу с двумя геями", – с горькой усмешкой говорит Вячеслав. – После чего мы, смеясь, максимально естественно говорим: "Он еще не адаптировался после детского дома, извините" – и быстро уходим. Получается, что в этой ситуации ребёнок выглядит как этакий "дурачок", который склонен нести чушь. Мы его таким выставляем. Мне это не нравится, но ничего другого тут не сделаешь».

С государством пара старается контактировать по минимуму. Лев – врач, и в поликлиники семья не ходит. В случае необходимости обращаются в платные учреждения. Раз или два пришлось вызывать Артему "Скорую" – тогда роль отца перед врачами играл Лев, а Вячеслав сидел в другой комнате. В больницу дети не попадали. Мальчики ходят в частную школу: меньше формальностей, больше шансов объясниться. По принципу "Я плачу деньги – я диктую правила".

«Как бы я оценил консервативность нашего общества? – задается вопросом Вячеслав. – На 7 баллов из 10. Радует, что люди до 30 лет сейчас чаще довольно либерально относятся к ЛГБТ. Для минимального комфорта мне было бы достаточно уверенности в том, что я и моя семья юридически защищены. Что никто не заберет детей, и что мой муж может нести за них равную со мной юридическую ответственность. На данный момент, случись что со мной, они должны будут остаться на воспитание государству, при том, что у них есть второй отец. На этом фоне желание пройтись за руку по улице, чтобы никто не побил, волнует мало. Как и гей-парады. Если бы их разрешили в России, я бы не пошел: мне еще детей на ноги поставить надо, а потом умирать».

На заграничном Прайде Вячеслав и Лев однажды побывали: хотелось посмотреть, на что это похоже. Но признаются, что живи они в стране, где гей-парады проходят регулярно, не стали бы на них ходить.

«Иногда я думаю о своей семье, о том, какая она, и мне хочется, чтобы этого не было, – признается их сын Артем. – Именно потому, что устаю от жизни под постоянной нависающей угрозой. Но потом я вспоминаю о том, что это было решением моей мамы, и думаю, что она не могла ошибиться. Она хотела, чтобы я получил этот опыт, потому что он делает меня мудрее, человечней, свободней в своих взглядах. И это правда. Чего бы мне ни случалось думать о своих родителях или даже говорить им это вслух, но когда что-то между нами вдруг не так – это переживается мной как катастрофа».

А без конфликтов не обходится. К примеру, Лев и Вячеслав планировали уехать в Канаду. Три года готовили документы для заключения брака, узнавали про эмиграцию. Но Артем против отъезда, и решение пришлось пока "заморозить". К слову, Артем охотно согласился ответить на волнующий многих вопрос, влияет ли на его личную ориентацию пример однополой семьи. Говорит, не влияет.

«Если считать, что ориентация зависит от семьи, в которой растешь, значит, признать, что ориентация – это сугубо социальное, – рассуждает мальчик. – То, что ты видишь вокруг себя – то и перенимаешь. Я же, видя рядом с собой двух геев, социально пытаюсь подавать себя как гетеросексуала, пытаюсь ориентироваться на "шаблон" из общества, а не из семьи. Но внутренне я чувствую, что, на самом деле, как минимум бисексуален. Время покажет».

Источник

Карен Шаинян: Этот закон породил много преступлений и бесправия

Карен Шаинян: Этот закон породил много преступлений и бесправия

Гомофобы встали, пошли, начали бить и убивать людей, потому что они почувствовали, что за ними стоит государство, что государство поддерживает их ненависть. И вот это гораздо страшнее. Самая злая ирония в том, что закон спровоцировал огромное количество беззакония и преступлений.

Антон Красовский: Я убеждён, что Николай Алексеев — провокатор

Антон Красовский: Я убеждён, что Николай Алексеев — провокатор

Новости / Интервью 14.05.2019 / Автор: echo.msk.ru

Я абсолютно убежден, что господин Алексеев находится на службе у гэбухи. И я считаю, что это всё просто заказ. Поскольку на самом деле никто не имеет право выйти на улицы, давайте мы тогда не будем говорить об ущемлении прав ЛГБТ. Это не ущемление прав ЛГБТ — это возможность Николаю Алексееву и его швейцарскому бойфренду заработать швейцарских франков на дальнейшее существование.

Bo Sinn: «Я делаю, что должен»

Bo Sinn: «Я делаю, что должен»

Канадец, уроженец Квебека 33-летний Бо Синн (Bo Sinn) много чего может рассказать о закулисье фильмов для взрослых. Меньше, чем за два года он прошел путь от актёра-любителя до одной из самых известных порнозвёзд. В его головокружительной карьере были свои взлеты и падения – куда же без них. Но нет сомнения в том, что лучшее для него впереди.

Мусульманин и «адепт теории плоской земли» объявил войну ЛГБТ

Мусульманин и «адепт теории плоской земли» объявил войну ЛГБТ

В обывательской среде принято говорить, что в России ЛГБТ не преследуют, просто не дают им устраивать гей-парады. Однако в стране есть люди, для которых борьба с представителями ЛГБТ-сообщества – едва ли не главное дело жизни. Кто эти люди, что они собой представляют?

Гендерная политика становится одним из критических вопросов

Гендерная политика становится одним из критических вопросов

Новости / Интервью 25.12.2018 / Автор: Дмитрий Лебедев, republic.ru

Директор Центра молодежных исследований Елена Омельченко – о новой гражданственности молодых россиян, прорастающей под радарами обеспокоенной власти. Отрывки из интервью, взятого журналистом Дмитрием Лебедевым для republic.ru.

Фильм Севы Галкина «ФАНАТЫ»

Social Networks

 

 

@tguyru
«Обнажение» Владимира Горохова