Новый фотоальбом Севы Галкина G-MALE

Поэзия Жана Жене в исполнении Владимира Воронова

В Москве звучала поэзия Жана Жене в исполнении Владимира Воронова в театре "Кураж". Спектакль 'Смертник" оказался для искушенной столичной публики богат на новые впечатления. Не то слово! Зал находился в полном омертвении. В темноте было хорошо видно, как некоторые горели со стыда. Большинство зрителей не знали, как реагировать и сидели, как на партсобрании, захлебнувшись избытком чувств, которые они не планировали испытать этим вечером. Такой уж Жене поэт. «Неудобный» для среднестатистического российского уха, глаза, но прекрасный для изысканного читателя и зрителя. Неудобный для цензуры, приличий и политической обстановки, как все настоящее и честное. Поэзия отвергает условности и торжествует над временными современными условностями. Когда смотришь на "Давида" Микеланджело или картину "Сотворение мира" Курбе и многие подобные шедевры ничего особенного не происходит. Но стоит тоже самое подробно описать словами, выделить детали, озвучить фантазии, отвергнуть табу, то публика возбуждается до неузнаваемости и требует смерти. Если бы Владимир Воронов прочел стихи Жана Жене на Красной площади или в Грановитой палате, его растерзали бы на месте. В Чечне ему и рта не дали бы раскрыть, а посадили в подвал и замучили…Наша элита, призывающая к духовным ценностям и добру в одночасье превратилась бы в судей и убийц, а Воронов в реального смертника... Именно слово имеет такое мощное и парадоксальное воздействие на аудиторию. Поэтому в России о самом главном не принято говорить, а помалкивать или больше показывать. Все наши великие поэты оказались зашторенные и зашуганные. Все намеками, знаками, шутками. Цветаева изнывала от плотской любви, но благословляла дух. Ахматова текла от любого встречного мужика, но держала себя в ежовых рукавицах и шифровала под хрестоматийные «устрицы во льду» подлинную страсть. Российская литературная традиция почти не знает высокого эроса и смешивает его с сатирой и иронией, либо с трагедией и кастрированной духовностью. Французской литературе повезло больше в этом отношении. Там все называлось своими именами. Теперь и Москва в плену откровенного Слова Жана Жене и великолепного прочтения Владимира Воронова.

 

Переводчик Алла Смирнова рассказывает в интервью Радио «Свобода» о тонкостях работы с поэзией Жана Жене:  

– Русский язык очень беден эротическим словарем, и это огромная проблема. У нас фактически отсутствует то, что называется ''средним регистром'', даже для обозначения органов, я уж не говорю про все остальное: либо – мат, либо – медицинская терминология. Кроме того, в русском языке все, что связано с гомосексуальной культурой, имеет пейоративную окраску, то есть резко уничижительную, отрицательную. А у Жене, конечно, никакие там ''педики'' и ''гомики'' абсолютно недопустимы, у него это романтизированный мир. И, наконец, тюремная культура, если верить Жене, в отличие от культуры российских тюрем, совсем другая – пассивные гомосексуалисты отнюдь не презираемые опущенные существа, это красивые мальчики, их внимания добиваются, их любят, из за них страдают, из-за них стреляются. Как на самом деле, я не знаю и вообще это не мое дело. Все, что мне нужно, находится тексте, а не в биографии и не в уголовном деле. Это огромная проблема. А то, что свариваются разные пласты языка — безусловно. И нельзя на самом деле вообще никаких слов употреблять — ''педиков'' и ''гомиков'' нельзя, слово ''гей'' тоже нельзя, во времена Жене оно не существовало, ''гомосексуалист'' – это слишком получается официально, по-канцелярски. В общем, выясняется, что ничего нельзя. И тут-то и возникает высшая степень свободы, когда ничего нельзя. Значит, нужно обходиться вообще без слов.

Интервью полностью

Фото: Олег Пучков 

Член партии

Член партии

– А кто это выступает? – спросил Вовчик у физкультурника с портретом Кагановича. – Наверное, выдающийся член партии? Что-то слишком молодой для политика. – Это сын первого секретаря обкома партии, лидер комсомольцев N-ского района.

Психологиня

Психологиня

«Грош мне цена, как психологу, если я Никиту не переделаю в натурала» – ближе к трем часам ночи заключила Анна Степановна. – «Распидрить! И как можно скорее!» Спасенникова бросила себе вызов. Профессиональные амбиции засуетились в ней актуальными проектами.

Роковой француз

Роковой француз

Вовчик оказался в богатом джакузи. Француз читал Ахматову – "Я на левую руку надела перчатку с правой руки". Неопределенный рассказ о деятельности француза в России и именная казачья шашка на стене, навели Вовчика на рыцарские мысли, что он сотрудник разведки и лоббирует интересы Запада в законодательных органах.

Пять минут

Пять минут

После смерти Людмилы Гурченко, артист травести-шоу Степан Нагайный очень сильно расстроился и ушел со сцены. Пародировать оказалось некого. Гениальную Люсю он любил с детства, а все остальные звезды казались ему липовыми. С пяти лет он тайно от родителей репетировал «Пять минут»...

Собачья радость

Собачья радость

Андрейка, член сборной страны по фехтованию среди юниоров, недавно познакомился с геями, но пока ни разу и ни с кем. Фехтовал он только с девками. Никто из парней не нравился. Вернее, нравились, но Андрейка хотел влюбиться в идеал и ждал совершеннолетия, когда по российским законам можно будет официально выбрать альтернативный пол для любви.

G-MALE: новый фотоальбом Севы Галкина

Social Networks

 



Walter Jenkel