TGUY.RU

Если им все сойдет с рук, в следующий раз они кого-нибудь уже убьют

Новости / Интервью 05.11.2013 / Автор: Вера Кичанова, slon.ru

Вечером 3 ноября двое неизвестных в масках и с пневматическими винтовками ворвались в офис ЛГБТ-организации La Sky в Санкт-Петербурге, где проходило «Радужное чаепитие». В результате нападения пострадали двое: активистка Анна Пруцкова получила легкие ушибы спины, а видеоблогеру Дмитрию Чижевскому пуля попала в глаз. Сейчас Дмитрий находится в больнице, и, по словам врачей, его левый глаз вряд ли будет видеть. Уголовное дело по факту стрельбы возбуждено по статье «Хулиганство», а в медицинском заключении и вовсе говорится о бытовой травме. В интервью Slon Чижевский рассказал, как все произошло, кто виноват в нападении и как ЛГБТ-активистам защитить себя.

– Как все случилось?

– Я пришел туда поздно, когда там сидели, пили чай и обсуждали «Марш против ненависти», который прошел в субботу, – я его проспал. Там активистов 20–30 было. Я посидел недолго и пошел – мне надо было записывать «Сливки протеста» (видеоблог о политической жизни Петербурга. – Slon). Одеваясь в предбаннике, я обратил внимание, что в дверях стоят два парня то ли в куртках, то ли в толстовках с капюшонами, шарфы закрывали нижнюю часть их лиц. С ними разговаривала Аня Пруцкова. Я потянулся за курткой и в это время ощутил удар в глаз, а затем услышал очередь выстрелов, меня еще чем-то ударили по спине и по ноге. Я свернул за угол и спрятался, мне закричали: «Пидарас, куда пошел?!» Потом из офиса стали выбегать люди, и эти парни сбежали.

– Что произошло с твоим глазом?

– Глаз болел. Вызвали милицию, а я побежал в туалет промывать глаз водой – я думал, просто под веко попало что-то. Приехали полиция, скорая, врачи 20 минут оформляли документы вместо того, чтобы сразу увезти. Меня отвезли на Литейный в дежурную офтальмологию, там мне светили в глаз, и я эти глазом еще немного видел свет. Потом меня доставили в Мариинскую больницу, и я ждал два часа, пока сделают компьютерную томографию. Потом меня перевезли сюда, в отделение микрохирургии глаза, и сразу же отправили на операцию.

– Что за операция, как она прошла?

– Мне зашивали глаз, потому что все это время постоянно текла кровь. Пулю пока что не достали, она не магнитная, она у меня до сих пор там. В ближайшее время будут решать, как доставать, и делать вторую операцию, а пока колют антибиотики, чтобы не было заражения. Я тут недели на две как минимум. Ночью приезжал следователь, но не смог со мной поговорить: я был на операции.

– Какие прогнозы дают врачи?  

– Вчера врач мне сказал, что глаз, скорее всего, видеть не будет. Я выложил выписку в интернет – другие врачи тоже пишут, что мало шансов. Хочется, конечно, думать, что они ошибаются. Но сразу после выстрела я еще видел свет этим глазом, а после операции уже ничего не видел.

 Тебя не возмутило, что врачи в документах записали это как бытовую травму?

– Меня лечит заведующий отделением, а он человек занятой – отдал мне выписку утром и сразу убежал на операцию. Там даже сказано, что у меня пострадал правый глаз, хотя на самом деле левый. Буду просить поменять: конечно, это не бытовая травма, а нападение.

– Следователю все-таки удалось с тобой пообщаться? Какие впечатления?

– У меня создалось впечатление, что следователю доставляло удовольствие расспрашивать меня, что это была за организация, что за люди, он постоянно просил все аббревиатуры расшифровывать. Когда я подписывал, что с 51-й статьей ознакомлен, я уточнил: «Это значит, я могу не свидетельствовать против себя?» А он буркнул: «Не умничай, подписывай». В общем, не очень хорошие у нас сложились отношения, хотя я пытался, ведь от него все зависит.

– Дело возбудили по статье «Хулиганство». Будешь опротестовывать?

– Оказывается, у нас одинаково квалифицируются такие разные преступления – и глаз прострелить, и в храме станцевать, и на нефтедобывающую платформу залезть. Первое время я был в шоке, но мне объяснили, что это нормальная практика: им надо было сразу завести дело, а это самая распространенная статья, потом они могут добавлять и другие статьи. Я буду добиваться, чтобы туда добавили «Причинение тяжкого вреда здоровью».

– Кроме тебя пострадала еще одна девушка – кто она и что с ней случилось?

– Аня Пруцкова – активистка инициативной группы «Люби», очень известная в Питере, боевая девочка, я ее постоянно вижу на акциях. Она, по сути, приняла первый удар – она вышла к нападавшим. У нее множественные гематомы на спине от пуль, но она нормально ходит, с ней вроде бы все хорошо.

– Какова реакция: тебя в основном поддерживают или шлют угрозы?

– В основном слова поддержки – во «ВКонтакте» пишут сотни людей, я не успеваю им всем отвечать, пишу шаблонные ответы, но это действительно очень трогает и помогает. А в твиттере какие-то совсем неадекватные люди. Я сейчас боюсь, что они сюда придут: тут нет охраны, вход свободный, поэтому стараюсь лишний раз не говорить, где я лежу. А дальше, когда выйду, буду чаще оглядываться по сторонам.

– Как думаешь, кто напал на вас?

– Я сначала думал, что это администраторы группы «Волк-гомофоб» во «ВКонтакте», но выяснилось, что ее ведет один человек и он не из Питера. Сейчас вообще никаких предположений, но, наверное, националисты.

– Есть ли шансы найти их?

– Я сделаю все возможное, чтобы их нашли. Даже если полиция будет «сушить» это дело и не захочет искать этих ребят, я хочу собрать деньги и найти частного сыщика. Будем им на блюдечке с голубой каемочкой все приносить. Я постараюсь изъять камеры – их там было много. У меня уже есть юрист, это Маша Козловская из ЛГБТ-сети.

– На тебя раньше нападали гомофобы?

– Меня месяц назад побили совершенно неожиданно. Я просто ехал в метро с марша, у меня была радужная ленточка на руке и вторая на рюкзаке. Человеку напротив, видимо, не понравилась концентрация радужных ленточек, и он мне губу разбил.

– Они хотели напасть конкретно на тебя или так случайно получилось?

– Никто не знал, что я буду там, это было спонтанное решение, хотя я периодически хожу на такие встречи. Это было нападение на организацию, которой и до этого поступали угрозы. LaSky занимается помощью ВИЧ-инфицированным – распространяют брошюры и прочее, ни на какие марши не ходят. Я не активист – я просто захожу иногда. Идет кампания по устрашению различных организаций, которые поддерживают ЛГБТ.

– Как выглядит эта кампания?

– Они ходят сейчас по всем ЛГБТ-организациям, которые до этого много лет не трогали. К «Выходу» на прошлой неделе приходили, написали ручкой на двери матерные слова. Возможно, это рядовые активисты не сами по себе действуют, а кто-то их координирует. Но те люди, которые стреляли, – это просто пешки. Я теперь очень злой, я приложу все усилия, чтобы уничтожить политическую карьеру и Мизулиной, и Милонова, и всех подонков, которые нагнетали гомофобию, – это непосредственно их вина. Эти ребята – им вложили эту идею в головы, и мне даже их по-человечески немного жалко: они, наверное, не рассчитывали, что в глаз попадут и им будет светить уголовное дело. А вот эти, которые подталкивали, они и есть настоящие преступники.

– Что делать остальным ЛГБТ-активистам: ходить на митинги, вооружаться, прятаться, уезжать?

– У меня был выбор, мне много раз говорили: «Дима, тебе надо получить убежище и уехать». Я понимаю, что если я убегу, остальные люди поймут, что я испугался, и, значит, уже совсем все страшно и плохо. Действительно, все серьезно, но именно поэтому я говорю: люди, просыпайтесь, нужно приходить в организации и спрашивать, чем помочь. Я хочу организовать какие-то группы самообороны. Нужно озаботиться, чтобы в офисах были камеры везде, ведь к вам приходят люди, надо обеспечить их безопасность. Сейчас переломный момент: как мы отреагируем – так и пойдет. Если мы поймаем этих козлов и заставим отвечать, то все пойдет иначе. А если им все сойдет с рук, тогда не знаю, в следующий раз они кого-нибудь уже убьют. 

slon.ru

Антон Красовский: «Вы там сами. Без меня»

Антон Красовский: «Вы там сами. Без меня»

Кандидат в мэры Москвы Антон Красовский ответил на приглашение Гудкова посетить конгресс независимых мундепов.

Антон Красовский – Здесь нет никакой надежды

Антон Красовский – Здесь нет никакой надежды

Чеченцам не запрещают рассказывать детям, что они чеченцы. Инвалидам не запрещают рассказывать людям, что они инвалиды. Женщинам не запрещают рассказывать детям, что они женщины. Но людям, которых здесь называют людьми с нетрадиционной сексуальной ориентацией, это запрещают. В этом смысле это закон нацистский.

Футболист Роман Нойштедтер: «Если мужчина любит другого мужчину — это их личное дело»

Футболист Роман Нойштедтер: «Если мужчина любит другого мужчину — это их личное дело»

Игрок «Фенербахче» и сборной России Роман Нойштедтер дал интервью программе Стэна Коллимора на канале Russia Today. Роман рассказал о своем отношении к геям.

Бывший преподаватель семинарии Артем Вечелковский: Я гей, но Бога не интересует, с кем я сплю

Бывший преподаватель семинарии Артем Вечелковский: Я гей, но Бога не интересует, с кем я сплю

Новости / Интервью 03.02.2018 / Автор: snob.ru

В 2015 году самарский священник Артем Вечелковский совершил вынужденный камин-аут, покинул Россию и теперь живет в Лондоне. В беседе с корреспондентом «Сноба» он рассказал о том, каково это – стать беженцем, о гей-сообществе РПЦ и о том, возможно ли принятие церковью идеи гей-браков.

Екатерина Шульман: Русский фундаментализм — это миф

Екатерина Шульман: Русский фундаментализм — это миф

Новости / Интервью 25.01.2018 / Автор: echo.msk.ru

Если бы хоть кто-нибудь бы смотрел на результаты социологических опросов и исследований, то узнал, что представление о России, как о стране традиционных скреп, бородатой нравственности и православного фундаментализма является чудовищной иллюзией.

FOOTBALL ДЛЯ ВСЕХ

Social Networks

 

 

@tguyru
Алексей Кондаков
Колонка Льва Смирнова